Однажды после тяжёлого худсовета, посвящённого моей картине «Родня», я пришёл домой совершенно подавленным. Мне предъявили 117 поправок, и меня ранили не только сами события на обсуждении, но и слова коллег. Дома была мама — она спокойно вязала. Я начал подробно рассказывать ей о случившемся, о том, как всё ужасно и как люди меня предают. Она долго слушала, не отрываясь от своего занятия, а затем …





