После тяжёлого худсовета по моей картине «Родня» я вернулся домой совершенно разбитым. Там мне предложили 117 поправок, а я переживал и из-за самого обсуждения, и из-за слов коллег. Дома мама вязала. Я принялся подробно рассказывать ей, как всё плохо и как все меня предают. Она долго молча слушала, не отрываясь от вязания, а потом сказала: «Значит, так надо». Сначала я, кажется, даже обиделся. Лиш…





